Купить билет на Новый год Новогодняя активность Московский зоопарк. Истоки

Московский зоопарк. Истоки

Официально свою историю Московский зоопарк начинает с открытия 13 февраля 1864 года. Сегодня мы хотим рассказать о людях, стоявших у его истоков – тех, кто задумал создать первый в России зоологический парк и добился осуществления своей мечты. Сотрудники зоопарка с большим теплом называют их отцами–основателями. Это Карл Францевич Рулье (профессор Московского университета, первый директор Общества Акклиматизации, главный инициатор создания зоопарка), Анатолий Петрович Богданов и Сергей Алексеевич Усов (основатели Московского зоопарка, профессора Московского университета).

И так, всё начиналось… с Императорского Русского Общества акклиматизации животных и растений.


«XVIII век резко изменил судьбу дворцовых зверинцев. Они «сходят на нет, хиреют, а затем совсем закрываются», – отмечали историки. Вместо них появились публичные передвижные «менажерки» (от французского слова «menagerie» – зверинец). Их владельцы и не думали о каком-то разнообразии показов, выставляя зачастую для обозрения всего лишь... одно животное! Так, в екатерининское время в Москве на Тверской демонстрировалась привезенная из Африки «птица страус». На месте нынешнего здания Политехнического музея стоял в свое время деревянный балаган, в котором обычно и размещались всякие зверинцы. Такой же балаган был и на Цветном бульваре. В конце 1860-х годов на Новинском бульваре «во время народных гуляний в зверинце взбесился слон. Он разломал сарай и не убежал только потому, что не смог выдернуть столб, к которому был привязан».

Наряду с этим существовали зверинцы, совмещавшие демонстрацию животных с их дрессировкой, то есть «соединение с цирком». Подобный зверинец, оборудованный по последнему слову техники и принадлежавший двум французам, был описан профессором К.Ф. Рулье в 1855 году в «Вестнике естественных наук».

Пика своего развития передвижные зверинцы достигли в середине XIX века, в период расцвета колониальной системы. Появились железные дороги, между континентами прокладывались морские пути. Стало возможным ввозить в Европу из колоний великолепные коллекции неизвестной фауны, лучшие экземпляры которой сосредотачивались в передвижных зверинцах.

И все-таки времена, когда «по улицам слона водили», постепенно уходили в прошлое. «Менажерки» все реже встречались на площадях крупных городов. Просуществовав, по сути, очень недолго, они оставили заметный след в истории зоопаркового дела, так как послужили стимулом к обогащению коллекций, используя для приманки посетителей диковинных заморских зверей. Например, в зверинце г-на Крейцберга, каталог которого был выпущен в 1862 году в Москве, значились: «гигантские змеи боа и анаконда, много попугаев, журавль, пеликан, северный олень, слон, волк, гиена пятнистая, гиена полосатая, медведи бурые (самец и самка), медведь белый, медведь губач, львы (самец и самка), тигры бенгальские (самец и самка), леопард, черная пантера, пума, ягуары (самец и самка), обезьяны (макаки, «милебрун», мангобей, арлекин, два лапундера, два капуцина)».

«Но обогащение коллекций естественно вело к более сложной форме их организации – зоологическим садам. Прообразы таких садов уже существовали в Европе ко второй половине XIX века. Здесь животные содержались в специально построенных для них помещениях, расположенных на больших территориях, а живыми коллекциями управляли ученые-зоологи.

В то время в Европе стали возникать Общества акклиматизации, ставившие перед собой и научные, и прикладные задачи, среди которых главными были – изучение и введение в культуру новых видов животных, выведение новых и улучшение имеющихся пород домашних животных. Развитие акклиматизационных идей было тесно связано с устройством зоологических садов. Первое Общество акклиматизации было организовано в Париже по инициативе Исидора Жоффруа Сент-Илера, сына известного эволюциониста, в 1854 году. Появились и другие подобные общества – Королевско-Прусское общество акклиматизации, общества в Гренобле, Нанси, Берлине и т.д.

В России вопросами акклиматизации заинтересовался профессор Московского университета Карл Францевич Рулье. Еще в 1840-х годах он рассказывал своим студентам о важности акклиматизации в России новых видов домашних животных и о возможности одомашнивания некоторых видов отечественной фауны. К.Ф. Рулье подчеркивал не только практическое, но и научное значение акклиматизации (ему больше нравилось слово «приурочивание»): «Наука извлекла несколько важных результатов из наблюдений над животными, перевезенными из Европы в Америку и там или одичавшими, или переродившимися, но, конечно, еще более ожидаем мы в будущем... Наука особенно настоятельно требует следить за изменениями вновь перевезенных существ и за приурочиванием их к новым физическим условиям. Мы уверены, что наука выиграет от того чрезвычайно много...». Термин «приурочивание» не прижился, хотя К.Ф. Рулье определял его довольно широко и очень остроумно как«приспособление животного к данной местности или урочищу и к цели или уроку».

К.Ф. Рулье был не только зоологом-мыслителем и гениальным человеком – так отзывались о нем современники, – но и великолепным педагогом, талантливым лектором и популяризатором науки. Говорил он просто, ярко, живо и образно, был очень эмоционален и буквально очаровывал слушателей. Карл Францевич воспитал немало достойных учеников. Среди них такие известные биологи, как А.П. Богданов, С.А. Усов, Н.А. Северцов, Я.А. Борзенков и многие другие.

К.Ф. Рулье был членом Императорского Московского Общества сельского хозяйства (ИМОСХ), на заседании которого 17 ноября 1856 года по его поручению А.П. Богданов прочитал доклад «Об акклиматизации животных». Тогда магистру зоологии Богданову было всего двадцать два года. Доклад содержал краткий очерк одомашнивания животных с древнейших времен (использовался термин «порабощение») и указание на тесную связь между сельским хозяйством и естественными науками. Докладчик утверждал, что в связи с ростом населения страны нужно увеличивать число полезных видов животных и растений и стараться распространять их.

«Идея порабощения и акклиматизации животных не нова, – говорил Богданов, – она явилась вместе с составом общества. Уже в древнейший период истории мы встречаем человека, окруженного несколькими животными, порабощенными им для пользы и для забавы. И удивительная вещь: ...человечество в тысячелетия успело присоединить к наследству своих праотцов с десяток только видов, ...число всех порабощенных животных простирается только до 43 видов. Явление странное...». А.П. Богданов ссылался на сходные идеи, высказанные в разное время Ж.-Л. Бюффоном, П.С. Палласом, Ж. Кювье и другими учеными. Колоссальный материал был приведен Богдановым по конкретным видам животных, способных послужить человеку в «порабощенном состоянии».

Анатолий Петрович подробно рассказал в докладе о Парижском Обществе акклиматизации. Обратился он и к истории России – выращиванию тутовника в Москве при царе Алексее Михайловиче, опытам в Императорском Никитском саду, проводимым его директором, ботаником и энтомологом Х.И. Стевеном, и, конечно, вспомнил о лекциях своего учителя К.Ф. Рулье. «Но частные попытки, – утверждал А.П. Богданов, – предоставленные только своим собственным средствам, не могли и не могут доставить богатых результатов; в таком обширном и важном деле необходим труд общественный, необходимо соединение теоретических знаний с практическим умением приложить их к делу». Доклад вполне логично заключался мыслью о создании в Москве, при Обществе сельского хозяйства, Комитета акклиматизации животных и растений. Степан Алексеевич Маслов, тогдашний непременный секретарь ИМОСХ, предложил разработать Устав намечающегося Комитета. Написать его попросили вдохновителя нового дела К.Ф. Рулье.

На том же заседании был составлен список основателей Комитетов акклиматизации животных и растений, в который вошли К.Ф. Рулье, его ученики – С.А. Усов, Я.А. Борзенков, А.П. Богданов, а также профессора Московского университета Я.Н. Калиновский и Н.А. Варнек, член МОИП и Общества садоводства В.В. Хлопов, хранитель музея МОИП И.С. Бер, сотрудник издававшегося Рулье «Вестника естественных наук» А.Ф. фон Лехнер, друзья Рулье – врачи А.Е. Фаренколь и Е.Е. Гро, занимавшиеся зоологией как любители, и известный ботаник Н.И. Анненков, директор Московской земледельческой школы, в зале заседаний которой и происходило зарождение Комитета, а значит, и зоопарка. Чуть позже к списку присоединились С.А. Маслов, Д.Ф. Самарин и Н.Г. Рюмин.

Историк Общества акклиматизации В.И. Грацианов писал: «В ту эпоху, которая следовала за тяжелой для России Крымской кампанией, в эпоху, когда пробудившиеся общественные силы шли навстречу всему, что так или иначе знаменовало собой поступательное движение нашей родины, что тем или иным способом могло содействовать развитию и благосостоянию нашего отечества, впервые в России возникло Общество акклиматизации животных и растений...». Директором Комитета единогласно был избран профессор К.Ф. Рулье, а ученым секретарем – А.П. Богданов.

На годичном заседании ИМОСХ 20 декабря 1856 года Устав Комитетов акклиматизации животных и растений был утвержден как дополнение к Уставу Общества сельского хозяйства, а 30 января 1857 года состоялось первое заседание Комитета акклиматизации животных.
В §1 Устава Комитета, прочитанного на этом заседании, сформулирована цель его работы, которая «...состоит в распространении сведений, почерпаемых из науки и опыта:
во-первых, о сохранении полезных животных, уже известных в России, но истребляемых от невнимания промышленников к их сбережению для пользы промысла,
во-вторых, о постепенном перемещении известных пород животных из одного климата в другой, для разведения их в местностях России, к тому удобных,
и в-третьих, о возможностях и способах приурочивания полезных диких животных к домашней жизни
».

К.Ф. Рулье выступил на этом заседании с программной речью, очень содержательной и интересной.

Работа Комитета началась сразу же. Были составлены и разосланы разным лицам, интересующимся акклиматизацией животных, вопросы для сбора самых разнообразных сведений, которые могли служить материалом для дальнейших заседаний и практической работы Комитета.

12 февраля 1857 года состоялось первое заседание Комитета акклиматизации растений, директором которого был избран Н.И. Анненков. Оба Комитета работали в самом тесном взаимодействии и впоследствии, 7 февраля 1859 года, объединились в Комитет акклиматизации животных и растений.

В первый же год существования Комитетов заграничные ученые общества приветствовали их и выразили желание поддерживать с ними контакты, многие прислали свои издания, семена растений и т.д. Уполномоченные Комитета могли принимать участие во всех заседаниях Парижского Общества акклиматизации и получать всех животных, над которыми производились опыты акклиматизации во Франции. Воспользовавшись этим правом, 26 апреля 1857 года А.П. Богданов уехал за границу, где пробыл почти год. Ему было поручено осмот¬реть различные фермы и другие заведения иностранных Обществ акклиматизации, завязать и упрочить отношения с последними, собрать сведения о том, что сделано и делается по акклиматизации за границей. Обязанности секретаря Комитета в это время исполнял С.А. Усов.

К сожалению, основатель Общества акклиматизации и «крестный отец» зоологического сада, Карл Францевич Рулье, не увидел осуществления своей мечты – он скоропостижно скончался 10 апреля 1858 года. «Много горьких искренних слез было пролито на свежую могилу, много горячих задушевных слов было посвящено памяти незаменимого наставника», – писал С.А. Усов. Комитет акклиматизации, по предложению Н.И. Анненкова, постановил вывесить портрет К.Ф. Рулье в зале заседаний ИМОСХ, а ближайшие ученики его – Я.А. Борзенков, С.А. Усов и А.П. Богданов – предложили учредить в память К.Ф. Рулье золотую медаль, которая выдавалась бы ежегодно в день его смерти за важные заслуги в деле акклиматизации животных и растений.»

«Научная работа Комитета шла полным ходом. Печатались статьи, на заседаниях обсуждались доклады. В.Н. Радаковым, членом Комитета, который в те годы был еще студентом-медиком, а позже врачом – большим любителем и знатоком животных, особенно птиц, – были составлены «Общие вопросы для сбора сведений по акклиматизации животных», которые рассылались специалистам-практикам. В «Общие вопросы» входили пункты: описание среды, метеорология, описание животного, описание пищи животного, описание характера зверя в диком состоянии, влияние человека на данного зверя в диком состоянии, описание зверя в домашнем состоянии, польза, различные примечания.

10 июня 1858 года Комитет обратился с просьбой к великому князю Николаю Николаевичу Старшему о принятии звания почетного члена и покровителя Комитета. Николай Николаевич очень интересовался сельским хозяйством, имел свою ферму – Знаменскую мызу, где содержались представители самых лучших пород скота, так что он не был далек от проблем Комитета, и обращение к нему не было случайным. Великий князь не только согласился, но и был «очень рад и благодарен Комитету» и готов стать «полезным такому важному делу, как акклиматизация полезных животных и растений в нашем отечестве». Он выразил желание ходатайствовать о преобразовании Комитета в самостоятельное Общество акклиматизации.

Все эти годы, по словам В.И. Грацианова, Комитет «проявляет недюжинную энергию, растет и развивается. Его акклиматизационная деятельность простиралась не только на среднюю Россию, но и на окраины, Кавказ, Восточную Сибирь, только что присоединенное Приамурье». Были открыты отделы Комитета в Санкт-Петербурге, а также в провинции – Орле, Воронеже, Харькове. «Без его внимания не остается ничто, что так или иначе соответствует его целям», – отмечал В.И. Грацианов.

О том, что его целям замечательно соответствовал бы зоологический сад, разговоры в Комитете велись уже давно. Еще в марте 1857 года А.П. Богданов представил Комитету доклад «О принятии мер к устройству зоологического сада». Будучи в заграничной командировке, он по поручению Комитета осмотрел зоологические сады Лондона, Парижа, Амстердама, Антверпена, Гента и Гарлема. В докладе о поездке он, в частности, сказал: «Самое большое внимание обращено было мною… на вопрос, близкий сердцу каждого зоолога, – на устройство зоологических садов. Скоро зоологические сады составят необходимое условие высшего преподавания, сделаются не ученой роскошью, как теперь, но насущною потребностью... Желательно, чтобы в России первый пример осуществления этой потребности науки вышел оттуда, откуда уже вышло так много благих начинаний: желательно, чтобы в Москве нашему Университету и нашему Обществу выпало и это новое право на благодарность науки». Но, по словам того же В.И. Грацианова, «мысль о создании зоологического сада в дни основания Комитета была настолько нова и смела, осуществление ее казалось столь маловероятным, что основатели… не решились выставить ее своим лозунгом, чувство такта не позволяло им сеять драгоценные семена на непаханое поле. Вновь учрежденный Комитет акклиматизации должен был... сроднить русское общество с мыслью, что зоологический сад должен быть не только интересным, но и весьма полезным учреждением. ...В Комитете о зоологическом саде стали настойчиво говорить после того, когда он уже завоевал всеобщее признание своей полезной деятельностью».

Особенно активно работало орнитологическое отделение Комитета. Его члены разработали программу действий, составили особую комиссию, куда входили А.Ф. фон Лехнер, С.А. Усов, А.П. Богданов, И.И. Вилькинс и А.В. Ладыженский. Они начали изучать положение племенного птицеводства в Москве: осматривали птичники, собирали сведения о лучших породах, способах откармливания птицы в разных местностях России. Для ознакомления птицеводов с лучшими породами домашней птицы члены отделения решили устроить в Москве уже в 1858 году орнитологическую выставку. Заготовили десять медалей, две из которых предназначались «за породу кур, еще не известную членам отделения» и «за предоставление на выставку еще не известной в России птицы, например гокко, пенелопы и проч., но обещающей практическую пользу». Эта первая акклиматизационная выставка в Москве была устроена все в той же земледельческой школе, своих помещений у Комитета тогда не было.

Выставка проходила с 21 августа по 3 сентября и имела большой успех у публики. «Сколько дельных замечаний, соображений и предположений, сколько новых понятий, сведений родилось во время выставки по поводу птиц, привольно размещенных в удобных и красивых клетках, окруженных зеленью и цветами», – гласил отчет о выставке. Всего было представлено 285 экспонатов, из них 200 кур 24 пород, цесарки, утки, гуси, голуби, а также лебедь, попугаи, мелкие воробьиные. Экспонировались два инкубатора разных конструкций, усовершенствованные С.А. Усовым и А.П. Богдановым. Разнообразили выставку лама, пара ланей, сурки, шелковичные черви и аквариум с золотыми рыбками – новое по тем временам зрелище.

Орнитологическая выставка была первым шагом к исполнению мечты; можно сказать, она явилась прообразом будущего зоологического сада. «Успех выставки и сочувствие к ней в первый раз заставили нас поверить, что осуществление зоологического сада возможно в ближайшем будущем», – писал Богданов.»

Материалы из книги "Московский зоологический парк. К 140-летию со дня основания" под редакцией Л. В. Егоровой. Москва, 2004 год.